Наталья ЩЕГЛОВА

Крылья
"Пройдя сквозь униженье в жерло горя"
"Доколе дети на земле"
Вавилон
"Мы во вражде теряем образ Божий"
Благодарность
"Свобода дорого дается"
"Наша Земля — лепрозорий вселенной"
Евангелие
"Я, сотворенный быть венцом прекрасного"
"Разбиты водоемы душ"
"Неповторимый и прекрасный"
Осень
"Боже мой, Отче мой"
Воплощенье
"В эту ночь торжественно и чутко"
Колыбельная
"Была зима, и отрок Иисус"
Суд
Совершилось
Погребальная песнь
Мироносицы




Крылья

Живем, скользя по осыпям идей,
Питаясь прахом горьких заблуждений,
И с каждым поколеньем все сложней
Понять реальность вечных откровений.
И с каждым поколеньем все трудней
Подняться до небесных категорий,
Нам тлен земной привычней и родней
Пропитанный насквозь нуждой и горем.
Мы веру обратили в пустоту,
Не верим ни Всевышнему, ни людям,
И сердце потеряло высоту,
Легло в болотный мох суетных буден.
Но верит небо, что, устав от тьмы,
Однажды, пусть ничтожно малой мерой,
Наперекор неверью примем мы
Зерно горчичное — утерянную веру.
Наследник мглы и нравственных разрух,
Одетый ложью, как дорожной пылью,
Рожденный ползать наш убогий дух
Посредством веры обретает крылья.



* * *
«…будете, как боги, знающие добро и зло…» Бытие 3:5

Пройдя сквозь униженье в жерло горя,
Вброд перейдя зла и насилья море,
Вкусив стыда, презренья, отверженья,
Познав и ненависть, и боль, и омерзенье,
Ты потеряешь все, но обретешь прозренье.
Ты станешь зрячим, чтоб тебе открылось,
Как предают и распинают милость,
Как рвут любви святой и чистой узы…
Ты купишь знание, преодолеешь узость,
И гамму черного разбитым сердцем узришь.



* * *
Доколе дети на земле —
Не гаснет свет в лампадах наших.
Доколе дети на земле —
Мы сеем хлеб и землю пашем.
Доколе дети на земле —
Живем и боремся со смертью.
Доколе дети на земле —
Есть смысл надеяться, поверьте.
Доколе есть дитя и мать —
Любви не пересохнут реки,
Есть смысл творить и созидать,
Как будто жить не век, а веки.
Когда мадонна кормит грудью,
На холст ложатся краски густо,
Когда мадонна кормит грудью,
Живет высокое искусство.
И побеждает в нас добро,
И воскресает вера в Бога,
От смеха детского светло,
От плача детского — тревога.
И чище мутных чувств река,
И в джунглях жизни с их законом
Ребенка слабая рука
Разит свирепого дракона.



Вавилон

Тяжелые ковчега двери
Остались в призрачной дали,
Дичали люди, словно звери,
И дрались за клочок земли.
Пьяны мечтой о жрице-власти,
В узду коварства и вражды
Пороки самой черной масти
Впрягали с гордостью вожди.
Жизнь превращалась в мясорубку,
Где каждый честь продаст за грош,
И разбивалась правда хрупко
О стену каменную — ложь.
И потому — досадный случай —
Свершился странно Божий суд:
Язык живой, прекрасный, звучный
Разбился звонко, как сосуд.
И груды языков-осколков
Убогих, словно черепки,
Достались на века потомкам,
Слова в них, словно ярлыки,
Поблекли тонкие оттенки,
Исчезли сотни нужных фраз,
И даже мысли стали мелки,
Бескрылы и пусты подчас…
Так ангел Божий белокрыло
Сошел в те древние места
И положил печать бессилья
На богохульные уста.



* * *
Мы во вражде теряем образ Божий,
Неприязнь затянув тугим узлом,
И тщимся злом добра чуть-чуть умножить,
Забыв, что лишь любовь осилит зло.

Коль чувствуем, что бой идет за истину,
Готовы все с лица земли стереть,
Ревнуя зло, жестоко и неистово
О справедливости, о попранном добре.

Ломаем копья фраз, угроз, ругательств,
И некому бывает подсказать,
Что истина без наших доказательств
Сама себя сумеет доказать.

Что обретаем, отдавая даром,
Когда не копим гнева и обид,
Что если ты в отместку не ударил,
То в самой трудной битве победил.



Благодарность

Гореть, страдать, болеть с борьбою,
Всю силу духа сжать в комок,
Дрожать натянутой стрелою,
Но не переступить порог.
Почти забыть о всем заветном,
Но у соблазна на краю
Не протянуть руки к запретному,
Как Ева некогда в раю,
И не вкусить познанья ложного,
Смирив кипение в крови
Не просто ради страха Божьего,
Но ради Божией любви.



* * *
Свобода дорого дается…
В традиций ветхий переплет,
В стекло предвзятости полет,
Крылатых душ извечно бьется.
Все путы, путы и границы,
Жизнь — бесконечная условность,
И люди прозябают, словно
Слепые узники в темнице.
Но в лабиринтах бытия
Разгадка, словно луч в пещере,
Есть выход — дерзновеньем веры
Преодолеть самих себя.



* * *
Наша Земля — лепрозорий вселенной,
Стоны, как птицы, просятся в твердь…
Я облечен маловерьем и тленьем,
Я обречен на муки и смерть.

Кружит планеты больное тело
В пятнах неровных кровавых луж,
Здесь ангелы, словно медсестры в белом,
Заняты болями наших душ.

Здесь в лепрозории страшном рожденный,
В муках крещенный, крещенный во лжи,
Я не хочу умирать прокаженным,
Дайте мне средство выжить и жить!



Евангелие

В греха разверзшиеся недра
Ко всем, кто наг, и нищ, и слеп,
Сошел с небес бездонно-щедрых
Высоких истин чистый хлеб.
Наш мир убогий озарила
И воскресила Бога в нас
Их исцеляющая сила,
Их возрождающая власть.
Их очевидность вопиющая
В непостижимой простоте,
Как немощь Бога всемогущего
Растянутая на кресте.



* * *
Я, сотворенный быть венцом прекрасного,
Жить радостно и искренно любя,
Рождаюсь ранить, лгать, губить напрасно,
Все попирая, утверждать себя.
А после, растоптав в душе все лучшее,
Я слушаю, как держит сердце страх
И как надрывно душу совесть мучает,
Запятнанная мной в чужих слезах.



* * *
Разбиты водоемы душ,
Иссякло самое святое,
Остались только пятна луж
С банальным привкусом застоя.
Иссяк свет радости в сердцах
И доброты в нас стало меньше,
Ползучей тиной липкий страх
Разросся в лабиринтах трещин.
Идут небесные дожди,
Как жаль, что благодать напрасна, —
Растрескавшись от мелкой лжи,
Душа бессильна и бесстрастна.
Могу лишь верить и дерзать,
Как тот расслабленный на ложе,
Меня способно воссоздать
Одно лишь чудо, чудо Божье.



* * *
Неповторимый и прекрасный
Мы кропотливо строим храм,
Не зная, как игра опасна,
И что судьба готовит нам.
Однажды хрупкие колонны
Чуть слышно дрогнут и тогда
Прекрасный свод
С коротким стоном
Всей массой рухнет на тебя.
Он рухнет вдруг, внезапно, разом,
Когда, не взятая в расчет,
Диагональ последней фразы
Былую дружбу зачеркнет.



Осень

Сердце, словно огромный сад,
Он оставлен, он дик и пуст,
Здесь деревья отцветших чувств
Пожелтевшей листвой шелестят.
Заблудившись в дебрях кощунств,
Пробираясь сквозь плевелы лжи,
Я в пустом Едеме души
Тщетно Божьи следы ищу.
С криком первых лебяжьих стай
С бесконечных млечных дорог
Возвратись, о изгнанный Бог,
В мой заросший полынью рай.



* * *
Боже мой, Отче мой,
Для чего Ты оставил меня?
Над моей головой,
Над седыми от горя холмами
Никнут тучи, печально звеня,
Как дождями…
Боже мой!
Для чего я Тобою забыт?
Над безумной землей,
Над одлитыми болью полями
Крик мой молнией
К небу першит,
Как гвоздями…
Неужели на брусьях любви
Над вершиной терпенья покатой,
Задыхаясь в огне и в крови,
Мне висеть до заката?!



Воплощенье

Мы одеты в убогую плоть,
Пересохли в сердце источники,
И до самой могилы вплоть
Мы рабы на дьявола вотчине…
Укажите ослепшим путь,
Нищим духом подайте милость,
Сколько можно, бия себя в грудь,
Кутать душу в рваную милоть?
Мы одеты в убогую плоть,
В плот враждебную Духу и Свету,
И до самой могилы вплоть
Ни надежды, ни помощи нет нам.
…Но однажды упала во тьму,
В чьи-то ясли с хрустящим сеном
Та звезда, что слепых в плену
Научила молитвам смелым,
И теперь до могилы вплоть
Я пою, что оковы рухнут, —
Бог облекся в убогую плоть,
Чтобы мы приобщились к Духу.



* * *
В эту ночь торжественно и чутко
Сторожила землю тишина,
Лунных песен видимые звуки
На холмах рождала вышина,
Под звучанье ангельского хора
Осеняла смертных благодать,
Прикасались звезды к чьим-то взорам,
Было до небес — рекой подать.
Сбылось предреченное веками —
Вечность в белых пеленах холста
Ласковыми женскими руками
В ясли положили небеса.



Колыбельная

«И даст Ему Господь Бог престол Давида…» Лука 1:32

Здравствуй, первенец, небом данный,
С золотою судьбой впереди,
Спеленаю тебя, долгожданный,
Прикачаю у теплой груди,

Под хоралы созвездий ясных,
Изумленно глядящих вниз,
В неотесанных старых яслях
Спи, мой маленький звездный принц.

Не дыша, наклоняюсь ниже
Над загадкой родного лица,
Может, в крошечке-сыне увижу
Недоступного взору Отца.

Не забыть, как в рассветную млечность,
Что струилась туманом в полях,
Обвенчалась со мною вечность,
Чтоб Земле подарить Тебя.

Под хоралы созвездий ясных,
Изумленно глядящих вниз,
В неотесанных старых яслях
Спи, мой маленький звездный принц.



* * *
«…и муж скорбей, изведавший болезни…» Исаия 53:3

Была зима, и отрок Иисус
Болел простудой тягостной такою,
В углах горячих воспаленных уст
Дремала боль незримою уздою.
Который день в жару, а то в поту,
В бреду и полузабытьи распятый,
Он словно плыл куда-то на плоту
Любовно сделанной Иосифом кровати.
Восстали против бедного дитя
Который раз уже все силы ада,
Молилась, чуть устами шевеля,
Мария без надежды и отрады.
Ей было страшно при огне лампад,
Ей мнились толпы демонов у дома,
И обессилено молитвенный обряд
Вершила мать почти на грани слома.
Какую ночь без сна она с зарей,
Устав за сына с хворями бороться,
Безрадостно спешила за водой
На площадь к назаретскому колодцу.
А мальчик, глядя в низкий потолок,
Припоминал библейские поэмы
Про слабый, но не сломанный росток,
Решивший голода и гибели проблемы.
Как он взошел, всем засухам назло,
Как ник потом, почти убитый жаждой,
И небо и земля — все смерть несло,
Но выжил он, наивный и отважный,
Сухой росток, отверженный людьми,
Забывшими подать хоть каплю влаги,
Стал щедрым колосом, и в жатвенные дни
Он шелестел над полем мертвых злаков.
Он ждал серпа, он ждал себя отдать
Всем нищим, истощенным и болящим,
Он должен был на жерновах страдать,
Чтоб накормить собой оголодавших.
Росток — надежда мира, жизнь и смысл,
Пусть все ему враждебно в этом мире,
Он стебелек дрожащий тянет ввысь,
Он выживет и нас у смерти вырвет…
Мария, разводя целебный чай,
Робела и смущалась ненароком,
Когда о будущем ребенок невзначай
Вдруг спрашивал цитируя пророков.
Была весна, и снова он болел,
И как всегда тянулись осложненья,
Как будто кто-то яростно хотел
Сломить в нем жизни слабое растенье.
Весенне пели горлинки в окне,
И слушал Мария, просыпаясь,
Как бредит сын в своем тревожном сне
Стихами убиенного Исайи.



Суд

«Иисус молчал» Матфей 26:63

Когда священники, старейшины, вожди
Душой Спасителя, как вещью, торговали
И, не стыдясь своей бездарной лжи,
Его перед Пилатом обвиняли,
И требовали смерти на кресте
Во имя Божьего суда святого,
Господь в Свою защиту на суде
Не произнес ни слова, ни полслова,
Он словом эту землю создавал,
А ныне замерли все ангельские лиры,
И каждый ангел с болью наблюдал,
Как Он, безмолвствуя, творил спасенье миру.
Он знал, что нет спасения от уз,
Что люди жаждут зрелища и крови,
И что молчание разбитых уст
Вовеки не оценят суесловы.



Совершилось

«И даст Ему Господь Бог престол Давида…» Лука 1:32

Увенчали короной из терния,
Окропили цикутой уста,
Возвели на престол милосердия,
Что в тот день принял форму креста.
Это вам, слепые раввины,
И народу, что милость забыл, —
Из ладоней царя рубины
Щедро падают в серую пыль.
Небеса над престолом страшным
Обагрила пурпурная муть,
Крупным жемчугом пота украшена
Молодая царская грудь…
Что ты, жено, в слезах забылась,
Горький ужас в очах застыл?
Обещал архангел — и сбылось:
Коронованный царь — твой сын!



Погребальная песнь

На том берегу времен
Мы встретимся. Плачут свирели…
Все скорби Твои отболели,
Ты спишь, как дитя в колыбели,
Ты вечным покоем пленен
На том берегу времен.

Под легким шатром ветров
В стране тишины и забвенья
Твой мир не нарушит смятенье
И плакальщиц долгое пенье,
Тщета наших скорбных слов
Под легким шатром ветров.

Печали унять не могу,
Зачем Ты уходишь до срока?
И небо глядит лунооко,
Как мне без Тебя одиноко
На этом пустом берегу,
Печали унять не могу.

Ты в пленах савана белых
В последней Своей колыбели,
Тихонько рыдают свирели,
Заката лучи отгорели,
Все боли Твои отболели,
Все муки Твои отзвучали,
Погасли Твои печали,
С живыми Тебя развенчали,
Ты в вечный покой посвящен,
Ты встретишь меня у причала
На том берегу времен.



Мироносицы

Облака раскрасив перламутром,
Вброд Кедрон прозрачный перейдя,
Развернуло розовое утро
Чистый свиток будущего дня.

Слабыми холодными перстами
Утирая слезы на ходу,
По колено в утреннем тумане
Шли Марии тропкою в саду.

Шли они нерадостно и долго,
По уступам, словно по векам,
От росы тяжелые подолы
Липли обжигающе к ногам.

Шли, не ведая, что скоро вознесенье,
Что в их дни пророчество сбылось,
Что святое Божье воскресенье,
Как дитя, сквозь муки родилось.