Молитва

Молитва матери, Вера Кушнир
"За колючей проволкой грехов", Галина Красненкова
Жертвенник, Галина Красненкова
"Дорастите, стихи, до молитвы", Лев Болеславский
"К водам тихим меня проведи", Лев Болеславский
О молитве, Вера Кушнир
Молитва, ("С такой любовию, как мать"), Вера Кушнир
Молитва, ("Молитва не всегда пространный монолог"), Вера Кушнир
Молитва матери, Николай Шалатовский



Молитва матери

Всю ночь были руки скрещены,
Уста шевелились беззвучно,
Небо рвали молнии-трещины:
«Пусть будет все благополучно!»

Ветер взбил ей седые волосы,
Черной птицей платок сорвался.
Лил маяк световые полосы,
Хрипло колокол надрывался…

«Неужели погибли смелые,
Потеряв среди волн дорогу?» —
Свои руки окоченелые
Мать вздымает в молитве к Богу.

До рассвета стоит, как статуя.
Ветер стих, укротилось море.
Кто-то руки свои подкладывал
Под ее материнское горе.

Сыновья свои снасти полные
Волокли по песку и пене.
И, взглянув на нее и волны,
Преклонили молча колени.
Вера Кушнир



* * *
За колючей проволкой грехов
Узница земли — душа живая…
Кто её избавит от оков?
Выпустит из грязного сарая?

Господи!
Ведь только Ты Один,
Ты один Великий и Предвечный,
В милости Своей неисследим…
Как я жду! Как жажду этой встречи!

Связанный коварным сатаной,
Предан самым неизменным желаньям,
Как же я склонюсь перед Тобой?!
Что же я представлю в оправданье?

Помоги…
Распутай эту сеть…
Ведь душа же не самоубийца!
Мне без крыльев веры не взлететь.
Без Крови Голгофы не омыться.

Оправданий нет перед Тобой!
Только чудом…
Только если чудом…
Это чудо — Божия любовь.
Ею лишь одной оправдан буду.
Галина Красненкова



Жертвенник

Врага прогонит от порога
И сохранит тебя в боях
Горящий жертвенник пред Богом —
Молитва кроткая твоя.
Не угаси огня святого
Холодным ветром суеты!
Зажечь его так трудно снова!
А без огня не сможешь ты…

Кто сохранит тебя в дорогах,
Пошлет дожди твоим полям?
Горящий жертвенник пред Богом —
Молитва верная твоя.

Но знает враг, что в страшной битве
Не одержать ему побед,
Пока горит огонь молитвы,
Зажжен на жертвеннике свет.

Враг бросит все свои каменья,
И зло, и ложь, и суету,
Лишь только б не склонял колени,
Лишь только б не взывал к Христу!

Зло подойдет искусно, скрытно,
Наденет маски, станет звать…
Горящий жертвенник молитвы
Его поможет распознать.

Даст утешение в тревогах
И приведет к счастливым дням
Горящий жертвенник пред Богом.
Не угаси его огня!
Галина Красненкова

* * *
Дорастите, стихи, до молитвы,
Чтобы строки и слезы мои
Стали связью небес и земли,
А не вязью словес для элиты.

Чтоб ответил мне свыше Отец
И внимал я, раскрывши объятья,
И обрел я себя, наконец,
Причащенный Его благодати.
Лев Болеславский



* * *
К водам тихим меня проведи,
Чтоб остался весь шум позади —
Шум души с какофонией века,
Чтоб в тиши, трепеща и любя,
Наконец, я расслышал Тебя
В легком веянье тихого ветра.
Лев Болеславский



О молитве

Скажи мне, молишься ли ты?
Молитва свежит путь спасения
Молитва — сила единенья
И мир духовной красоты.

Она — небесная роса
Она нужна нам как дыханье
В ней все прощенье, все страданье
В ней взгляд земли на небеса.

Она незримый разговор души
С Создателем вселенной
И голос веры неизменно
Зовущий к Богу с давних пор.

Молитва веры — благодать
Она исполнит все желанья
Она излечит все страданья
Она одна все может дать.

Неблагодарность клевету
Все сердца огненные муки
Все небрежные разлуки
Все принеси, мой друг к Христу.

Христос — любовь Он исцелит
Сердечные раны Он врачует
Он мир душе твоей дарует
Он все поймет, Он все простит.

Не унывай, не хлопочи
Проникшись верой проведенья
И все заботы и сомненья
В молитве Богу поручи!
Вера Кушнир



Молитва

С такой любовию, как мать,
С таким доверием, как дети,
Ты помоги мне принимать
Всё, чем Ты путь мой здесь отметил.

Без «почему» и без «зачем»,
Не прекословя и не споря,
Как я дышу, и пью, и ем,
Так дай мне принимать и горе.

В надежде, что когда-нибудь
Откроешь всё, что скрыто тайной,
И что пройдённый мною путь
Мне ранил ноги не случайно.

Что каждый миг и каждый шаг,
Прискорбный стон или улыбка
В моих путях, в Твоих руках —
Большая цель, а не ошибка.

Что каждый камень на пути,
И каждый шип, и каждый узел
Мне помогал к Тебе дойти,
Не расширял мой путь, а узил.

Что каждой новою бедой
Ты пробуждал от сонной лени.
Когда сажал на «хлеб с водой»
Иль ставил в «угол на колени».

Что нужды все мои подряд
Ты восполнял с большим стараньем.
Не Ты ж ведь в том был виноват,
Что я нуждалась в наказаньи.

Позволь мне жить и умирать
На сей земле, под небом этим
С такой любовью, как и мать,
С таким доверием, как дети.
Вера Кушнир



Молитва

Молитва не всегда пространный монолог,
Иль длинный перечень затейливых прошений.
Иль в храме губ беззвучное движенье,
Или умелое склоненье слова «Бог».
Она души безмолвная тоска
И к ближнему любовь без принужденья,
И жажда, хоть на миг, с Творцом соединенья,
Протянутая ввысь просящая рука.
И просто зов во тьме потерянной души,
Без лишних слов, без мысли выраженья,
Глубокое до слез благоговенье
В присутствии Творца в ночи, в тиши...
И песни задушевный грустный звук,
Или из строф души стихотворенье,
И сильное желанье заверенье
Любви Отца принять из Божьих рук.
Желанье красоты и вечного добра
И видеть их во всем стремленье и уменье,
Безропотное тихое смиренье
С утра до вечера и с ночи до утра.
Часть естества, что в нас вдохнул Сам Бог,
Вся тянется к Нему и ищет с Ним общенья,
И совершает дивные моленья,
Каких придумать человек не мог.
Вера Кушнир



Молитва матери

Друзья! Заранее прошу прощенья, —
Быть может, и не время вспоминать,
А я вот вспомнил, вспомнил всё мгновенно:
Деревню нашу, дом, отца и мать.
Отец и мать мне часто говорили:
«Сыночек милый к Богу обратись!»
И ежедневно обо мне молились.
Но я любил совсем другую жизнь, —
Вино, друзья и сотни развлечений
Мне ослепили сердце и глаза.
И, ослепленный, с диким наслажденьем
Смотрел я в рюмку, а не в небеса.
Молитвы для меня страшнее яда были,
О Боге я и слышать не хотел.
Летели дни... Я жил в грязи и пыли...
И думал я, что это мой удел.
Мне не забыть, наверное, навеки
Тот страшный день, — отец мой умирал...
Из материнских глаз слез вытекали реки,
А я стоял хмельной и хохотал:
«Ну, где же Бог твой? Что ж Он не спасает?
Он — Исцелитель, — что ж ты не встаешь?!
Без Бога люди также умирают, —
И ты, отец, как все в земле сгниешь».
Он улыбнулся и сказал сердечно:
«Я жив еще, а ты, сынок, мертвец,
Но знай, что мертвым ты не будешь вечно,
И вскоре воскресит тебя Творец!»
Отца похоронили... Мать молилась,
Втройне молилась о душе моей.
Потоки слёз, что за меня пролились
Я буду помнить до скончанья дней.
Ну, а тогда я думал по-другому...
Была противней мать мне с каждым днем.
И вот, однажды я ушел из дома
Глубокой ночью, словно вор, тайком.
Тогда кричал я: «Вот она — свобода!
Теперь я волен в мыслях и делах».
...Не знал тогда я то, что жизнь — болото:
Ступил на кочку — и увяз в грехах.
И жизнь меня, как щепку, закружила
В водовороте суеты и зла.
Вначале хорошо кружиться было,
Но вскоре закружилась голова.
И вскоре стал ужасной, страшной мукой
Мне каждый круг и каждый оборот.
Я волю напрягал, ум и — до боли — руки,
Но жизнь — водоворот, водоворот...
«Друзья» — какое лживое, обманчивое слово! —
В водовороте самый первый круг.
О, если б жизнь моя могла начаться снова —
Со мною б был Единственный и самый лучший Друг!
Круг развлечений, в золото одетый,
Меня своим сияньем ослепил.
Я был слепцом, не видел рядом Света,
И в страшном мраке по теченью плыл.
Вино — источник зла и тысячи лишений...
Приятный круг — о, скольких он сгубил!
Но есть источник жизни и спасенья —
Не пил я из его, я из бутылки пил.
Но, кто же мог спасти меня от смерти,
От тех кругов, влекущих так на дно?
Не человек, не человек, поверьте!
Ответьте, кто же? Ну, ответьте, кто?!
Метался я, не находя ответа.
И вот, однажды летом, в сильный дождь,
На улице я друга детства встретил.
Увидев земляка, почувствовал я дрожь.
Предстал передо мною милый образ:
Глаза печальные и мокрые всегда.
Забилось сердце, задрожал мой голос,
И вырвались бездушные слова:
«Ну, как там мать, меня хоть вспоминает?
Наверное, давно уж прокляла?
Хотел заехать все, да время не хватает, —
Сам понимаешь, то работа, то дела».
«Дела, работа... Помолчал бы лучше —
Твои дела нетрудно угадать!
Я расскажу, но только сердцем слушай
Про то, как «позабыла» тебя мать.
Когда сбежал ты, мать твоя от горя
Вся поседела — ведь тобой жила!
И каждый день, в любую непогоду,
Шла на распутье и тебя ждала.
И руки простирая свои к Богу,
Молясь во имя пролитой Крови,
Она стояла, влитая в дорогу,
Столпом надежды, веры и любви.
Ну, а когда стоять была не в силах,
Когда она в постель совсем слегла, —
Кровать к окну подвинуть попросила,
Смотрела на дорогу и ждала...»
Его слова стремительным порывом
С души сорвали равнодушье враз.
Я задрожал и прошептал пугливо:
«Скажи, что с ней? Она жива сейчас?»
«Сейчас — не знаю... Уезжал — дышала...
В бреду я слышал страшные слова:
— Сыночек милый, ты пришел? Я знала...
А ты, работа, говоришь, дела!..»
Я побежал, подстегнутый, как плетью,
Одним желаньем, жгущим, как огнем:
Увидеть мать, не опоздать, успеть бы
Упасть пред ней, раскаяться во всем!
Вокзал и поезд... И одно лишь слово
В висках стучало молота сильней.
Хотел не думать, но напрасно, — снова
Я слышал лишь одно: «Скорей, скорей!»
Вот поезд встал. Я вышел. От волненья
Меня трясло и что-то жгло в груди.
Я в ночь шагнул дрожащей, страшной тенью
От пламени, горевшего внутри.
...Знакомая дорога и деревья,
И только незнакомый сердца стук...
Вот кладбище, за кладбищем — деревня.
Могилы... И отца я вспомнил вдруг.
И ноги как-то сами повернули...
И в тишине, зашелестев листвой,
Меня к его могиле потянули
Заросшей и заброшенной тропой.
Я шел, до боли напрягая зренье:
Знакомая березка — значит, здесь...
Впервые в жизни встал я на колени,
Прижав к щеке холодный, мокрый крест:
«Отец, прости безумную ошибку!
Ты прав! — ты жив — я слышу шепот губ.
Стоишь ты предо мной, твоя улыбка...
А я — зловонный, сгнивший, мерзкий труп.
Но я заботой и любовью к маме
Сотру все прошлое, клянусь тебе!
И ты, мой папа, будешь в сердце с нами...
А если?.. Если мать уже в земле?!»
И сердце снова бешено забилось.
Я огляделся... Тьма, ни зги кругом
И, вдруг — луна... Окрестность осветилась,
И я увидел рядом свежий холм.
Да, лишь луна и звезды только знают,
Как я со стоном на могилу пал
И мамин холмик обнимал, рыдая,
И землю по сыновьи целовал:
«Ты слышишь, мамочка? Прости, родная!
Не надо, не молчи, открой уста!
Давай молиться вместе, дорогая, —
Встань, мама, слышишь, умоляю — встань!»
Но холм молчал, дыша могильным тленьем.
Кругом — ни звука, словно мир уснул.
И, вдруг, я понял, Кто мне даст прощенье, —
И с воплем к небу руки протянул!..
И эта ночь последней стала ночью
В моей безбожной жизненной ночи, —
Она открыла мне слепые очи,
Она мне влила в сердце Божий мир.
С тех пор живу я с Господом Иисусом, —
Моя в Нем радость, счастье, чистота!
И никому теперь сказать не побоюся,
Что я не мыслю жизни без Христа.

Когда я вижу пред собой картину:
Заплаканную, сгорбленную мать,
А рядом — гордого, напыщенного сына,
От всей души мне хочется сказать:
«Вы, матери, имеющие сына,
Прострите ваши руки к небесам —
И верьте, что молитвы ваши сильны
Творить и после смерти чудеса!..
Вы сыновья, забывшие о Боге,
Взгляните на молящуюся мать
И встаньте рядом, чтоб в своей дороге
Вам эти слезы не пришлось пожать!»
Николай Шалатовский