Голгофские лица

«И стоял народ и смотрел ...»
Евангелие от Луки 23:35


1. Иоанн
«Исус увидел ученика тут стоящего, которого любил...»
Евангелие от Иоана 19:26

Темнота над Голгофой сжималась в комок.
Лишь туманные блики скользили средь туч.
И испуганно кровь ударяла в висок,
Унося из души затухающий луч.

Ты смотрел с болью ввысь, там в агонии мук
Умирала надежда людей.
Там ужасно далекий, отрывистый стук
Говорил всем смотревшим: «Вот это — злодей!»

Разбегалась толпа. С удивленьем и страхом
Затухающий день на Голгофу взирал.
Окровавленный холм, как огромную плаху,
Уходящий луч солнца пугливо бросал.

Нету слез на очах. Непредвиденно, дико
Уходил от тебя твой учитель и друг.
Ты Его путь земной до последнего крика
В сотый раз вспоминал: почему это вдруг?

Где ошибка? Где сбой? Без ответа
Ты стоял и растерянно взором блуждал.
Нет во взоре, ни в сердце хоть чуточку света,
С Ним смысл жизни — увы! — умирал.

Ты не знал в тот бесчувственный миг,
Что все главное будет еще впереди.
Как планета Земля содрогнется, и сдвиг
Отозвется в твоей утомленной груди.

Будет день, когда с болью, в смятеньи
На подобном холме будешь тихо стоять.
Со слезой на глазах и с тревожным сомненьем
Воскресшего в небо, домой провожать.

Будет день — и окрыленный свыше,
Во всю мощь о Распятом захочешь кричать.
Будет миг, когда нищему в храмовой нише
Верой сможешь не деньги — бесценное дать.

Будет труд в волдырях и бессоньи,
С потемневшею кровью на бледных устах.
Будет слякоть дорог, когда в грешном бездоньи
Ты пройдешь по глухим и целинным местам.

И угрюмый Патмос впереди еще будет,
С просиявшим вдруг ликом Царя всех царей.
Где увидишь в мгновение тысячи судеб,
Обновленную Землю и Солнце над ней.

Ты увидишь то Солнце, что кровью стекает
На злодейском позорном столбе —
А сегодня Оно на Голгофе страдает
В изнурительной, тяжкой, упорной борьбе.

Ну, а ты не грусти. Береги свои силы
Для грядущих событий, бросающих в дрожь.
И не верь, что все кончится мраком могилы,
Ты не верь в фарисейскую хитрую ложь.

. . . Будет ясный рассвет в звонком громе цикад,
Когда в сердце почувствуешь близость весны,
И с тревогой вернувшись к могиле назад,
Ты растерянно в руки возьмешь пелены . . .



2. Сотник
«Сотник, видев происходившее, прославил Бога и сказал: истинно Человек Этот был праведник».
Евангелие от Луки 23:47

Огрубевшая кожа на смуглом лице,
Огрубевшие руки от древка копья.
Огрубевшая боль в старом рваном рубце,
Огрубелость к врагам, безразличье к друзьям.

Очерствелость души, закаленной в боях,
Равнодушной к слезам и крови.
Непривычным был стыд и неведомым страх,
Он смеялся всегда, говоря о любви.

Не тревожила совесть, когда убивал:
Он ведь воин, он должен убить!
И теперь он спокойно и твердо шагал
По холму, где Царя предстояло казнить.

И с холодным расчетом, смотря на кресты,
Огрубелые губы давали приказ.
Ударяли слова его, словно хлысты,
Не робел он под взглядами множества глаз.

Содрогнулась земля. Не впервые — привык:
Среди боя качало не так.
И не очень тревожил страдальческий крик:
Посильнее кричали во время атак.

Но одно только слово ударило в грудь,
Как нежданно сорвавшийся звук,
Будто Землю казненный хотел повернуть,
Прошептав «Совершилось!» в агонии мук.

Он смотрел на висящего. Странная боль
Отозвалась в солдатской груди,
Обожгла, как на рану попавшая соль.
Он чего-то великого ждал впереди.

Всколыхнулась струна очерствелой души
И, как стон из сердечных глубин,
Огрубелые губы шептали в тиши:
«Он воистину был Божий Сын!...»



3. Никодим
«Пришел также и Никодим, приходивший прежде ночью,
и принес состав из смирны и алоя...»
Евангеле от Иоанна 19:39.

Густела ночь. Он молча вышел.
В ушах звенели странные слова:
«Родиться вновь, родиться свыше...»
Как все туманно — кругом голова...

Горели звезды в смольном небе,
И холодила сердце ночь.
К Нему он шел, как нищий к хлебу,
И Он помог, не выгнал прочь.

Но та неведомая сила,
Что сердце, душу, мысли жгла,
Что жить и верить научила,
Теперь к распятью привела.

И вот идет к Нему он снова.
Идет сквозь ночи темноту.
Но в сердце боль — умолкло Слово,
Оставив в мыслях пустоту.

Он умер. Высятся скелеты
Крестов голгофских над душой —
Но Он принес Господне Лето
И сокрушенным дал покой.

Пусть это миро — как отплата
За жизнь дающие слова,
Его ученье не распято,
Его любовь — она жива!

...Такая ж ночь. Брезжал на кронах
Вновь зарождающийся свет.
Он шел к Нему, чтоб в вещих ранах
Найти назойливый ответ.

Первосвященнический дворик
Еще хранил с той ночи дым.
Все так же шел под те же зори
Рожденный свыше Никодим.



4. Он
«Он изъявлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши...»
Исаия 53:5.

В подтвержденье извечного Слова,
Как реальность утерянных грез,
Он висит, истекая слезами и кровью,
На Голгофе распятый Христос.

Он раскинул пронзенные руки,
Словно птица во время грозы,
Защищая от гибельной муки
И от горечи адской слезы.

Защищая потомков Адама
От ехидной ухмылки врага,
Чтобы воды былого Едема
Оросили земли берега.

Чтобы вечность мечтательно-сладкую
К утомленной душе наклонить,
Чтобы жертву, порой непонятную,
На голгофский алтарь возложить.



На Новый год

Опять удар — и счетчиком столетий
Отброшен год с пределов бытия.
И снова в путь, и снова так же светит
Лучом туманным Родина моя.

Опять лишенья жизненной дороги,
Опять разлуки, встречи впереди.
И новый год борений и тревоги.
И чувство боли в страждущей груди.

Земля кружится, весело сверкая,
Веселье, смех — встречают Новый год...
А я украдкой слезы вытираю:
«Когда же он, последний переход?..»

И все сначала — те же испытанья,
Труды земные, суета.
И — радость встреч в часы свидалья,
И нежный голос Пастыря Христа.

И снова нежно руки благодати
В страну покоя будут нас вести...
Еще чуть-чуть, а там часы отметят
Последний год тернистого пути.



* * *
Когда радостно в жизни,
Когда верят и ждут,
Вдалеке от отчизны
Часто люди поют.

Когда встретится горе,
И надежду убьют,
Если штормы, как в море,—
И в печали поют.

Лишь одно не разбудит,
Не растопит ком льда —
Равнодушные люди
Не поют никогда.



* * *
Отшумели грозы, отшумело лето,
Отшумели детства, юности года...
И стучится осень грустная за этим,
Полная печали, скорби и труда.

Лишь вчера казалось все таким прекрасным,
Наслаждайся жизнью, радуйся, цвети...
Ах, каким же бедным, жалким и несчастным
Ты бредешь по этом жизненном пути.

Но ведь все так сложно на земной дороге,
Сколько так колючек, трудностей и слез.
Сколько раз ты в горе обращался к Богу —
Он всегда решал твой жизненный вопрос.

Может, жизнь поставит новые задачи,
Новые преграды встретишь на пути,
Все равно ты должен по долине плача
Уставать, томиться, падать, но — идти.



Плач об утеряном

Дыхание зла омрачает планету
И бремя греха тяготит шар земной.
И так незаметно Исус с Назарета
Идет средь толпы развращенной и злой.

Никем Он не понят, никем не услышан
В двадцатый научный и сказочный век.
В безбожьи и мраке заглушенно в душах
Возвышенно-вещее «Се, Человек!»

Отжитый, ненужный, смешной и немодный,
Он молча шагает по грешной земле.
Он ищет уюта в сердцах озлобленных,
Погрязших в жестокости, злобе и зле.

Куда Ты исчез, странный плотник-Мессия?
Неужто уходишь из грешной земли?
Опять нужен Ты, Твоя жертва спасенья —
Твой крест позабыт и оставлен в пыли.

Мы просим: приди к нам, прости за измену,
Что разрушены храмы, устои семьи.
Прости за неверье, берлинские стены,
За курс атеизма на школьной скамье.

Ты дай нам любовь, о которой забыли,
Спаси от болезни притворства и лжи.
Ты нас подними с этой жизненной пыли,
Устали мы все от взаимной вражды.

Дай силы поднять взоры с верою к Богу,
И что-то потомкам в наследие дать.
Чтобы наших детей перед жизни дорогой
Не страна воспитала, а мать...



Ступени любви

Хмурое небо. Арена и клети.
Львиный голодный приглушеный рев.
Там, на трибунах, язычества дети,
А на арене — Любовь.

«Хлеба и зрелищ!» — кричат миллионы.
Подан к началу условленый зов.
Крики, рычанье, предсмертные стоны,
Но — не погибла Любовь.

Ей инквизиция кости ломала,
Стлался по площадям дым от костров.
В темных застенках за правду страдала,
Но — воскресала Любовь.

Часто шагала зимой по этапу
С бременем тяжким оков.
Часто могильный уж слышался запах —
Только бессмертна Любовь.

Красные пятна горят на дороге —
Лилась на камни невинная кровь.
Путь среди зла, где забыли о Боге,—
Здесь проходила Любовь.

Путник, не бойся: за облаком смерти
Виден в сияньи отеческий кров.
Там, за пределом земной круговерти,
В царском венце тебя встретит Любовь.